Вкусная война за город

Войны и конфликты бывают разными. Есть публичные конфликты и гиперболизированы публичные. На уровне города, это, например, борьба за мэрское кресло или многомесячная осада «свободовцами» исполкома. Но наряду с этими громкими процессами, которые приковывают к себе внимание публики, происходят «тихие войны», незаметные обывателям. Их цель, в принципе, такая же как и цель публичной войны: власть и деньги. Однако большинство жителей города называет эти процессы «конкуренцией».
Одна из таких «тихих войн» уже четверть века длится на том поле, где решается вопрос о кулинарные вкусы и предпочтения людей. Ведь известно, что кулинария является мощным источником формирования мировоззрения. В свое время Япония благодаря пропаганде суши изменила свой имидж в глазах обывателей Западной Европы и США. Уровень неприятия японцев (бывших врагов) в Америке благодаря агрессивной внедрению фоновых бытовых маркеров японской культуры, уменьшился за два десятилетия (60-80-е годы) в девять раз(!).

Простые люди в западных странах теперь ассоциируют Японию преимущественно не с опасными самураями и таинственными жестокими ниндзя, а с деревянными палочками и вкусными рисово-рыбными роллами, экзотические названия которых возбуждают аппетит.

Суши становятся не просто кулинарной предложением, а предлагают определенный Образ Жизни, определенное Мировоззрение и определенную Философию. Соответственно, привыкание к суши «втягивает» потребителя в орбиту японской культуры, формирует мощный «прояпонський» потенциал в нашем подсознании. Далее идет захват японскими автомобилями, одеждой, японской поэзией, театром… И даже, если очередность увлечений меняется, то японская кухня является важливом элементом возбуждения моды на «японское».
Нынешний глобальный «наступление» латиноамериканской кухни (в том числе и фаст-фудних ее вариантов в мировых сетях «Тако Белл» и «Potato House») является мощным источником усиления политических позиций испаноязычного мира, его претензией на возможное будущее культурное доминирование в Западном полушарии, а в перспективе, при определенном везении», во всем мире. На украинском телевидении, переполненном (совсем не случайно) разнообразными кулинарными шоу, предтечей этого возможного доминирования выступают экторы и дарвины (ивано-франковский повар из Эквадора, участник «Адской куни-3»), которые уже стали кумирами многих украинцев и, особенно, украинок. Политтехнологи считают «кулинарную пропаганду» третьей за эффективностью фоновой манипулятивной технологией после музыкальной и кинематографической.

От начала 90-ых годов Ивано-Франковск стал ареной борьбы кулинарно-культурных трендов, за которыми угадываются тренды политически-мировоззренческие. Попробуем перечислить их:

1) Глобальные, континентальные и местные тренды, что пытаются завести жителей нашего города на поле мировых кулинарных стандартов (преимущественно дешевых, фаст-фудних, и — иногда — более изысканных, с претензией на эксклюзивность и утонченность): «Тако Белл», ««Челентано» (пицца), «Картопляна хата» (украинизированная версия бренда Potato House), «Флоренция», «Кимбо», «Кабуки», «Chicken HUT», «Реприза», «Кутерьма», «Суши-бар» и др.;

2) Псевдоетнични или квазиетнични тренды («Пузата хата», «Легенда» (на объездной), «Украинская кухня», «Прикарпатская кухня», «Гражда» и др.), колыбы (специфичний квазиетничний тренд, представленный в городе и в его окрестностях несколькими заведениями);

3) Заведения, где традиционная польско-еврейская кухня произвольно гибридизована с этнической или современной европейской и мировой («Аркан», «Франко», «Легенда» (у Ратуши) «Ройял», «Славутич», «Десятка», «Надежда» (еврозал), «Зингер», «Ривьера», «Старый Белград», «Под орехом», «Пассаж Гартенбергив», «Фантуш», «Витребенька», «Светлица мулярова» (последняя использует брендовое имя Дарьи Цвек), «Лейбова Гора» с ее оригинальным так называемым «австро-венгерским» поварским трендом и другие;

4)  Квазирадянськи тренды («Садко», «Рената» («Прикарпатский каравай»), «Пегас», «Надежда».

Сначала «кулинарная глобализация» натолкнулась на консерватизм местного потребителя, но потом шаурма электрическая стала популярная среди населения и заказывать её стали чаще. Жертвой этого консерватизма (а другие говорят — еще и жертвой плохого менеджмента) стали, среди прочих, несколько пиццерий, псевдокитайський «Дракон» и «Картопляна хата» (буритосы не понравились людям?) Также знаковым является тот факт, что «Мак-Доналдс» так пока и не зашел на рынок прикарпатского фаст-фуда, а «Тако Белл» зашел, но, как говорится, из боковых дверей или с «низкого старта».

С другой стороны, и разнообразные псевдоетнични «дома» явно проигрывали как ностальгическим столовые «a la sovok», так и заведениям, которые выбрали в качестве трендовой стратегии приверженность к специфически понимаемой «панской» кулинарной традиции довоенной Галичины. Последняя тенденция на кулинарном фронте представляла противостояние или взаимопроникновение евроинтеграционного и национал-либерального политических трендов.

Ему сознательно или бессознательно подыгрывали местные интеллектуалы, писатели (аналогично львовском Юрию Винничукови). До 2008 года казалось, что этот скопированный с польско-чешско-прибалтийских образцов «олдовий еврокитч» окончательно захватит город.

«Раскрутка» бренда Дарьи Цвек, которая более-менее успешно адаптировала старую польско-еврейскую кухню к вкусов и представлений украинцев советской эпохи нашло свой апофеоз в «Горнице муляровий», где постсоветская «сказка древней Галиции» нашла себе наконец адекватное концептуальное воплощение не хуже львовские варианты. Но теперь, в 2013 году, доминирование еврокитчевих заведений уже не выглядит свершившимся фактом.

Сочетание этих трендов, кстати довольно органическое, на приличном уровне качества и сервиса произошло на «Лейбовой Горе», известной уже не только в Украине…

Вместе с модой на национал-либеральные взгляды как-то незаметно, исподтишка «сдулась» мода на «автохтонное» прикарпатскую псевдоевропейськисть. Туристы, разумеется, на это еще ведутся и будут вестись далее), но местные посетители кафе, уставшие тусклым антиквариатом и портретами в позолоченных рамах, ищут чего-то более светлого и просторного, на манер пиццерии «Florence» или «Пинта-паба». Что уж говорить о победоносное наступление глобализации в виде «Chicken HUT»-ов и остальных политкорректных и религиозно нейтральных цыплят. А этника (скорее псевдоетника) теперь представлена грузинской кухней в «Пиросмани». На кулинарно-политическом фронте, таким образом, глобализаторы ощутимо потеснили вареники-крученики вместе с богемно-буржуазными вкусами Второй Речи Посполитой.

Второе десятилетие XXI века в Франковске ознаменовалось возрождением в определенной части кулинарного электората ностальгии по совку. Затюкани иностранщиной дома и в телевизоре, обыватели все чаще вспоминают знаменитую солянку из ресторана «Киев», чанахи в «Днестре» и отбивные из «Карпат» времена Андропова и Горбачева. Хотя не исключено, что здесь играет ключевую роль вечное убеждение, что в детстве деревья были точно выше, а в молодости краски — ярче… Публика определенного толка не переводится в реликтовых «караваях», несмотря на специфический запах и пролетарские особенности интерьера. Советские мотивы могли бы стать концептуальной темой для интересного ресторана, хотя история с псевдо) коммунистическим баром «Че» наводит на размышления о те политические настроения, которые настроены только на запрет.

Итак, на кулинарном фронте временная задержка наступления глобальных брендов заканчивается. Дезоориентация публики во вкусах играет на руку тем, кто обещает «удобную кулинарию». Традиции остаются для туристов и узкого круга гурманов. Молодежь, которая воспитана потреблять рекламируемое, является достаточно выгодным почвой для окончательной победы рекламы и фаст-фудов.

Политологам и политтехнологам стоит взять этот факт на заметку. Ведь в спорах на тему как именно разрушится галицкая архаика много кто был убежденным, что молодое поколение прикарпатцев выберет компот, а не «пепси» и энергетики. Есть подозрение, что они ошиблись.

Вкусная война за город Вкусная война за город Reviewed by ollbiz.com on августа 06, 2013 Rating: 5
Технологии Blogger.