Черная и страшная правда о Чернобыле

25 лет исполняется со дня взрыва на Чернобыльской АЭС. Сотни, возможно даже тысячи людей сегодня зажгут свечу, чтобы почтить тех, кто, рискуя жизнью, глотал страшную дозу радиации, чтобы спасти наше с Вами будущее, — рассказывает веб-сайт chernobyl tour. Возможно, кто-то и не зажжет той свечи. Возможно, для кого-то 26 апреля останется лишь числом в календаре, и ничем больше … Если так, то скажу всем давно известные слова о том, что без знания прошлого у нас нет будущего. Думаете, бред? Тогда скажите, как можно назвать того человека, который один раз, упав в крапиву, и вдруг идет рвать ее голыми руками? ..

   Именно с такими «голыми руками» шли на огонь и на невидимые виплювы радиации люди, которым, кроме респиратора, который среди ликвидаторов нежно называли «лепестком», кроме противогаза, который защищает только от дыма, но отнюдь не от радиации, кроме простой военной формы и пожарных машин, не выдавали ничего. Именно среди таких ликвидаторов был и мой отец, Николай Хиночик. Возможно, для кого-то он герой, для кого-то — совсем нет. Для меня же это тот человек, который наступил на горло своему страху и позаботилась о нашем будущем с сотней таких же простых пожарных, как сам …

Осенью 1987 года он уже был в Чернобыле …

— Я работал в то время пожарным. Отбирали нас в приказном порядке: хочешь не хочешь — вперед! За мной приехали домой, забрали в машину, отвезли в город. Замполит, начальник части и зам части мучили меня полчаса (может больше), звонили домой, семьи, уговаривали, угрожали … Сказали: «Не хочешь ехать — пиши рапорт на увольнение и отправим тебя в партизаны, позвоним в военкомат. Все равно поедешь! «… Уехал. Решил, что они все равно сделают так, как захотят.

— Папа, скажи, что ты увидел, когда приехал в Чернобыль? О чем ты думал? Как тебе на душе?

— Дико … Дико! Нигде никого не было. Дома стояли пустыми. Только на станции людей было как мышей. А так … Улицы, дома — все пусто, пусто … Сказать, что было не по себе — не сказать ровным счетом ничего … На душе скребли. Не буду скрывать, даже убежать хотелось …

— Что же удержало?

— Впервые, когда приехали на станцию, думали: «Как только что-то не так, то в пожарную машину — и вперед на Киев …» Да, была такая мысль. Сначала приехали и, кажется, ничего такого страшного не было. Ты радиацию не увидишь глазами, не пощупаешь руками … Потом сняли всю одежду, потому что он аж звенел от облучения … Тогда, когда одежда заразился всего за два часа, именно тогда начали думать и понимать, что это такое.

   Затем, когда загорелась крыша третьего блока (а третий и четвертый блоки были размещены настолько близко, как две комнаты), то никто не убегал. Тогда поняли, что далеко не убежишь: догонят. Точнее, догонит …

   Когда загорелся, мы поехали туда. А там еще и охрана, пропуска (улыбается с иронией). Блок горит, а они те пробелы требуют! Люди в белых халатах, которые работали на станции, тоже выскочили. Кто халатом, кто сапогом — давай гасит … Потом начали ехать машины из Киева. Рация трещала. Начальство требовало, чтобы назвали фамилии тех, через кого произошла утечка информации. Фамилий они так и не узнали. Руководство подало в отличие помощи из Киева. Справились мы сами. Вот после этого первого боевого крещения уже не было так страшно. Я его пересилил. Тем более знал, что дома меня ждет семья, мама твоя уже была беременна тобой. И я понимал, сколько всего от меня зависит. И если побег я, потом еще кто-то, то кто останется? ..

— Правда, что кроме респиратора-«лепестки» у вас больше не было никакой защиты?

— Вот только форма военная и эта лепесток на лице. Все. Респираторы надо было менять через каждые полчаса. Их нам выдавали пачками. А когда ехали на пожар, выдавали «КИП-8» (кислородно-изолючий противогаз) — такие противогазы были у всех частях Советского Союза. Но это только от дыма защиту, а не от радиации. Не знаю, сколько пользы было от того … Ничего другого просто не было.

— Предварительно ты говорил, что одежда вплоть звенел от радиации. Чем проводили измерения?

— В общежитии, в котором жили, стоял аппарат, похожий на весы. Ногами становились на него и электронное табло сразу показывало, сколько радиации мы схватили. Проверяли все: одежду, обувь … От того аппарата шел еще один прибор. Не знаю, как он назывался по-научному, но между собой мы его называли «утюг». Были допустимые нормы. Если эта норма преувеличена, нужно было идти к начальнику и писать рапорт, менять одежду.

… (Вздыхает) А то, что вошло в тело, в душу, то не меняется …

— А как определялась количество радиации на территории Чернобыля?

— При выезде на станцию нам давали таблетки альфа, бета и гамма. А затем проверяли, какая доза радиации накопилась. Уже на самой станции мы получали карандаши серебристого цвета. Его вставляли в электронный аппарат и стрелка должна показывать, сколько радиации там есть. Она даже зашкаливала! А они пишут там: «Ноль целых и сколько-то там сотых» … Занижение было в сотни раз. Мы постоянно задавали вопрос, почему так. Однако четкого ответа не звучало. Всегда находились какие-то отговорки. Ведь нашему начальству тоже поступали указания сверху. Когда приехали американцы, водитель, который привозил их, получил другой карандаша со стеклом. Там не надо было никакого дополнительного аппарата. На нем сразу показывало, сколько рентген радиации было на территории. Цифры были большими в разы. Это были страшные цифры … Тогда я начал понимать, что мы просто винтиком в руках системы.

— В каких условиях вы жили?

— Кормили нас как на убой. Здесь ничего не скажешь. Столы ломились от еды. Было очень много мяса, мед и сметану мисками выдавали …

— А не возникало мысли, что кормили продуктами из чернобыльской зоны?

— Почему не возникало? Возникало … Думали: «Откуда же столько мяса?». Потому ту же скот из зараженной зоны куда-то вывозили и убивали. Однако нас постоянно уверяли, что это неправда. До сих пор не знаю, так это или нет …

— Я знаю, что ты и сейчас поддерживаешь связи со своими собратьями, с которыми вместе был в Чернобыле. Насколько тесны эти связи и как государство благодарит вас за ваш подвиг?

— Двое из них уже умерли … Умерли люди, даже не дожили до пенсии. А те, что дожили, то за них тоже никто ничего не думает. Есть у нас Союз чернобыльцев и областная, и районная. Есть люди, которые там в штате. Возможно и зарплату какую получают … На сегодняшний день я думаю, что таких союзов вообще не нужно. Повикидать, повиганять, чтобы их там не было! Они занимаются продвижением только своих интересов. Сколько и союз существует (зная и областного, и районного голов) — не помогают абсолютно ничем. Только если надо какую-то конференцию собрать: Тогда уже просят, чтобы поехали для галочки.

— Но вы выбирали головой …

 — Да. Мы же вместе работали. Он был из таких, что может чего-то добиться, узнать что-то, Ну, а он оказался не тем. То, что он узнает, то только для себя. Однако есть ребята, с которыми мы контактируем постоянно. Это Коля Чумак, Богдан Луцик … Если кто-то узнает что-то новое, о каких-либо изменениях в законодательстве, о льготах — мы созваниваемся, общаемся, делимся информацией, подсказываем, рассказываем, как сделать правильно. И просто так встречаемся … Есть такие люди, действительно не забывают друг друга.

 — Сейчас очень много разных расследований относительно чернобыльской темы. Говорят, что многие из тех, кто спасал нас от последствий этой катастрофы, промышлял мародерством. Время, помню, такое говорили и о нашей семье. Вроде: «Вот, поехал в Чернобыль и наворовал там золота!» Папа, я знаю, что для тебя это очень болезненной темой, но ты можешь сказать по этому поводу? ..

— (Смеется) Что я могу сказать … Если есть такие дураки, которые говорят, что поехал в Чернобыль и золота там набрал, пусть и они еще поедут. Там еще хватит такого «золота» на всех! Единственное, о чем я думал, так это о том, как ЖИВЫМ домой приехать. Но расскажу подробнее, чтобы понимали все … Когда официально объявили об аварии на ЧАЭС, начали эвакуацию и позволили взять все необходимое. И я не думаю, что человек будет тянуть с собой кастрюлю, в которой надо есть сварить, или штаны лишние и покинула бы где-то там золото. Кроме того, когда мы туда приезжали, нас проверяли, как на таможне. Так же, когда уезжали. Перетрясали все, чтобы мы не набрали там ничего (по золоту, то это битком абсурд! А вот бытовые различные приборы там были. Возможно, что-то кому-то там понравилось, кому-то какой-то одеяла не хватает, откуда же я знаю? (Смеется))

   Поэтому мы заходили в помещение, где стоял большой длинный стол. Чемодан или сумка — что у кого — на стол, перерыли, в чемодан и с лестницы прямо в автобус. Шаг влево, шаг вправо — расстрел! Какая может быть речь, чтобы что-то оттуда везти? А если кто-то и виз, то руководители. Был путь на Чернигов, который не очень хорошо проверяли. Им и вывозили. А нас заставляли еще и грузить те вещи. Как до сих пор помню, мы пришли усталые и, не снимая ни одежды, ни сапог, легли спать кто где. Только успели заснуть, как загорелся свет. Учебная тревога. И пока мы бегали за снаряжением, начальство кричало в спину: «Ты — привлечешь диван! Ты — кресло! «Решение не оспаривались. Сама понимаешь, тогда было время … Сегодня уже прошло много лет и я думаю, что могу говорить то, что хочу. Тем более, я не вру.

Черная и страшная правда о Чернобыле Черная и страшная правда о Чернобыле Reviewed by ollbiz.com on марта 02, 2013 Rating: 5
Технологии Blogger.