Идеальный диван стоит в нашей гостиной

Это обычный диван, который стоит в нашей гостиной, а ещё есть ковры в спальню. Он помнит много людей, которые садились на него своим мягким местом и он, в cвою очередь, всегда отвечал им взаимностью. Изготовили его где-то в Ивано-Франковской области, возможно в полулегальной мастерской и достоверно мастера не заплатили НДС в казну. Меня это не касается, я тоже порой не плачу некоторые налоги (за эти слова меня где-то в Америке уже привлекли бы к ответственности, но мы не в Америке и у нас нет ни Буша, ни Обамы).

В то время я работал в одной малоформатной газете на периферии. Обычная редакция, обычной городской газеты. Редактором у нас тогда была учительница химии или физике (уже не помню точно). Не скажу, что меня это не устраивало, мы почти дружили — я занимался своей работой, она своей. Писать можно было обо всем, никакой цензуры. Единственное, что в каждой статье нужно было упоминать имя Януковича, тогдашнего кандидата в президенты от власти.

Пишем о проблемах дорог — вспоминаем, что Янукович обещал в каждом городе сделать нормальные тротуары. Пишем об отсутствии городского туалета — вспоминаем слова Януковича, который обещал повышать культуру в городе и на селе. Януковича цитировали как Ленина — казалось даже физики-ядерщики, которые пытались расщепить свои атомы и молекулы, верили в то, что им в этом непременно поможет один из кандидатов в президенты.

Поэтому, когда я брал интервью у следующей жертвы (ибо все люди — это потенциальные жертвы практикующего мастера газетного пера), то согласно «темников», которые периодически поступали по электронной почте на адрес редакции без подписи и обратного адреса, обязательно спрашивал напоследок: «А что вы думаете о нашей власти?», или «А кто по вашему мнению реальный кандидат?», или почти нейтральное — «И кто думаете в силах решить эту проблему?».

То есть мы играли в такую игру с человеком, соглашалась на интервью. Называлась она: угадай о ком идет речь. Все, на удивление, быстро догадывались.

Нам в это время катастрофически не хватало денег (разве кто-то из журналистов скажет, что сейчас ему на все про все хватает). Деньги просто таяли, их из рук вырывал ветер сразу после получки и относил неизвестно куда. Зарплата была такой мизерной, что о ней даже никто особо не вспоминал, потому что вся она шла на уплату долгов. А если кто-то из наших коллег еще и курил, то соответственно, превращал все эти копейки в дым …

В стране назревали перемены. По крайней мере нам с женой так казалось. По телевизору говорили, что все под контролем, но мы знали, что под полным контролем можно находиться только в тюрьме. Своего жилья у нас не было, денег практически также, мы каждый день ходили на работу, а из ящика нас упорно зомбировали, что мы живем в нормальной цивилизованной европейской стране.

Особенно меня раздражала (и до сих сильно раздражает) фраза: «Не все плохо в нашем доме …» Конечно не все так плохо, но почти все … То есть никуда не годится. Мы также играли в такую ??игру с нашим начальством — делали вид, что все хорошо, Украина и наш город цветет, а мы благодарны нашему правительству за его тяжелую работу и заботу о каждом из нас. Это называлось стабильностью курса. И нам от этого было стабильно плохо.

Мне в тот день повезло, потому что именно я взял трубку. «Алло, это вас беспокоят из фонда (далее женский голос назвал один из благотворительных фондов, основал оппозиционный кандидат в президенты). Вы выиграли премию, поздравляем!» Это была первая премия в моей жизни. 1500 гривен (месячная зарплата у меня была в десять раз меньше)! Я радовался как ребенок, честное слово. Возможно даже в глазах появилось немного влаги …

А потом была куча планов куда девать такую ??внезапную кучу денег. Заделывать дыры в семейном бюджете не хотелось — все-таки так нельзя делать с первой премией. И мы решили осуществить какое-то грандиозное покупку. Например, купить новую машину. Стиральную. А может новый телевизор? А может поехать отдохнуть в горы всей семьей, с детьми?

Приближались выборы. К нам решил гости приехать знакомый политолог из Польши — Роберт. Мы переписывались с ними уже почти год, а в глаза друг друга не видели. Мы любим принимать гостей. Единственная проблема — где их расположить на ночь. Диван у нас был только один. Старый раздвижной диван. На двоих — меня и мою жену. А где будет спать Роберт?

Поэтому мы решили купить еще один диван. Специально для гостя, то есть для Роберта. Однако оказалось, что в мебельном магазине выбора мало — все нужно было заказывать и ждать несколько недель. А мы ждать не могли, поэтому купили тот диван, который был в наличии. Компактный, раскладной. Две огромные подушки, которые нужно было снять, затем потянуть за ручку, конструкция становилась дыбом до потолка и затем как гильотина падала сверху угрожая нам металлическими ножками как рога быка тореро.

Однако это чудо диванного искусства так и понадобилось. Из выборов мы пришли под утро — всю ночь мы сидели на участке и следили за процессом, который под конец угрожал превратиться в неконтролируемую драку между представителями различных политических группировок. Роберт был зарегистрирован как наблюдатель (мы получили ему липовый документ). Он впервые увидел такое выборы по-украински. Его глаза были красными, а политология уже не казалась четкой наукой. Ибо то, что происходило было больше похоже на комедию, фарс, ссору на рынке, драку в курятнике и танец австралийских аборигенов у костра — все, что угодно, только не выборы на участке.

А мы с женой радовались двум причинам. Во-первых, на нашем участке победил оппозиционный кандидат, которого мы поддерживали. Во-вторых, дома был новый диван. Мы очень хотели, чтобы Роберт увидел и почувствовал наше гостеприимство. Хорошенько выспаться, а потом уже после обеда (обязательно — украинский борщ с мьяcом и сметаной), спросить, что просто так: «Роберт, а как тебе спалось на диване?» «Прекрасно, — ответит поляк. — Никогда так удобно я еще не спал!» И мы были бы счастливы. Потому, значит, не зря купили этот диван.

Но такого диалога не произошло. Потому что не успели мы еще прийти в себя после тяжелой ночи, как нам перезвонили из избирательного штаба и спросили: «Вы едете на Майдан?» Эта фраза уже через несколько лет будет непонятной для подростков. Все равно, что вопрос: «Сколько лет Миклухо-Маклаю?» А мы тогда мгновенно дали согласие ехать на Майдан. Даже если бы он был в Магадане мы бы все равно поехали бы на него.

Такое иногда бывает у взрослых людей. Они иногда думают, что поступают правильно за «велению сердца». Ибо сердце (душа) якобы не врет. И надо к нему (ней) прислушаться. Ибо если голова (разум) уже не работает — кого еще слушать?

И мы подняли Роберта из нашего нового дивана, на которой он только прилег. И сказали: «Роберт, мы едем на Майдан». Польский политолог ошалело посмотрел на нас и все понял. Видимо он в тот момент раз разочаровался в политологии, как точной науке, и поэтому спросил: «А я?» Как ни странно, он также решил ехать с нами на Майдан.

Он был единственным иностранцем в автобусе, а моя жена — единственной женщиной. Мы нарушили все правила. Потому иностранец не имел права ехать на наш Майдан. Потому что это была наша дело. Он имел право приехать отдельно как наблюдатель — на такси, поезде или самолете. Но на нашем автобусе. Потому Майдан был делом жителей Украины и никто не имел права на этот Майдан, кроме нас. А еще не разрешили брать женщин. Потому почему-то решили, что Майдан похож на войну. А на войне женщин не берут. Сначала, когда еще нет раненых …

Но в моей жены было журналистское удостоверение и она сказала: «Я не женщина, я — журналист!» И ей все поверили. И когда руководитель группы спросил: «А почему в автобусе женщина?», Все вместе ответили: «Она не женщина, она — журналист!» Роберт опрометчиво сказал своему соседу: «А я — поляк». Тот дядя, который тоже не спал всю ночь, на мгновение открыл усталые глаза, и тихо сказал: «Ничего, сынок, все пройдет …»

Однако на Майдан мы так и не попали. Проехав санаторий «Карпаты», на заправке автобус окружили две машины — одна милицейская, в другой сидели крепкие парни в черных кожаных куртках. Мы вернулись домой. А Роберт поехал во Львов, и у него в толпе возле памятника Шевченко вытащили из кармана фотоаппарат, на который снимал все выдающиеся события. Но он все-таки попал на Майдан, хотя и не на то, на которые мы ехали вместе …

А диван до сих пор стоит в нашей гостиной. На нем, как оказалось, очень неудобно спать. Я один раз попробовал и трижды просыпался за ночь, потому что все время сползал вниз вместе с бельем. И сказал, что больше никогда не буду спать на том диване. Мы хотели его даже задешево продать знакомым. Однако, как честные люди, сразу предупреждали, что спать на нем неудобно. Знакомые с удивлением смотрели на диван, а потом на нас. И глаза будто спрашивали: «И зачем вы это нам говорите?» А нам на самом деле уже не хочется продавать этот диван. Ибо он нам напоминает Роберта из Познани, нашу неудачную поездку на Майдан и мою первую премию, которую мы так нерационально использовали.

Идеальный диван стоит в нашей гостиной Идеальный диван стоит в нашей гостиной Reviewed by ollbiz.com on марта 22, 2013 Rating: 5
Технологии Blogger.